Читать книгу - "Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски"

— Предлагаешь податься в наемники? — смекнул Инбар.

— А что еще умеют делать беглый гвардеец, мельтер и книжный червь?

— Биппа умеет петь! — встрял мельтер. — Хотите, Биппа споет?

— Нет, Биппа! — хором ответили оба.

Они двинулись дальше, оставив трупы воронам. Дорога вела куда-то вдаль, может быть, во Фрейр — город больших возможностей и смертельных опасностей. Город, где такие, как они, могли найти работу или могилу.

Инбар шел первым. За ним Томас с мешком, в котором как дыня болталась голова кунга Стиппера. Замыкал их процессию Биппа — и делал это основательно: каждый шаг мельтера вдавливал грязь на полпальца глубже, чем если бы шел человек. Две лошади, найденные на брошенной своим хозяином мельнице, везли прочую поклажу. Верхом ехать никто не мог: оголодавшие лошади были такие слабые, что не могли везти даже Томаса, а Биппу ни одна из них бы не выдержала и в свои лучшие времена.

— Биппа устал, — сообщил мельтер в третий раз за час. — Биппа хочет сесть.

— Сядешь — уже не встанешь, — отозвался Инбар, не оборачиваясь. — Иди давай.

— Но Биппа тяжелый. Биппе трудно идти. Биппе нужен конь.

— Тебе нужен не конь, а телега. С волами.

— Биппа хочет волов!

— Биппа получит пинка, если не заткнется.

Дорога кривой раскисшей колеей протянулась через степь, как шрам через лицо. По обеим сторонам — одно и то же: желтая трава, камни, скелеты деревьев. Шамаш светил из-за туч с энтузиазмом покойника.

Томас молчал. Он привык к этой перепалке — она повторялась каждый переход, как литургия. Биппа жаловался, Инбар огрызался, потом мельтер обижался и шел молча четверть часа, после чего все начиналось сначала.

На этот раз цикл прервался.

Чуть в стороне от дороги сидел человек.

Инбар остановился. Рука сама собой легла на кинжал. Томас тоже замер, нащупывая сумку с кайлашем.

Человек был большим. Не как Биппа, а по человеческим меркам: широкие плечи, бычья шея, руки как корневища. Монашеская ряса — бурая, драная и подпоясанная простой веревкой. На ногах — обмотки. На голове — ничего, и лысый череп блестел от влаги.

Лицо — вот что заставило Томаса сглотнуть. Шрам пересекал его от правого уха через трещину рта, подбородок, горло. Будто кто-то попытался разрезать его пополам и не закончил свое дело.

Монах поднял голову. Глаза — спокойные, светлые, неожиданно добрые для изуродованного лица. Он посмотрел на Инбара. На Томаса. Потом на Биппу.

И поднял обе руки ладонями вперед. Мир. Я безоружен.

— Кто ты? — спросил Инбар.

Монах открыл рот. Изнутри — темная влажная пустота. Без языка. Без дна. Звук, который вышел, был не голосом — сипением, как у продырявленного меха.

— Он немой, — подсказал Томас.

— Вижу, что немой. Эй ты! Какого рода ты немой? Обет или работа палача?

Монах развел руками. Жест получился выразительным: мол, какая разница?

Инбар не убрал руку с кинжала. Томас разглядывал монаха. Ряса — настоящая, не украденная: вытерта на локтях, зашита суровой ниткой, пропитана дорожной грязью. Еле уловимый запах ладана. Дешевые деревянные четки на запястье. Котомка за спиной — маленькая и почти пустая.

И хороший нож на поясе. Тяжелый, с оплетенной кожаной рукоятью, в ножнах из темной вощеной кожи. Не монашеский, а охотничий или военный.

И манера сидеть: спиной к камню, лицом к дороге. Ноги подобраны, чтобы вскочить одним движением.

— Здравствуй! — заорал Биппа, нависнув над стоящими рядом Инбаром и Томасом. — Я Биппа! А ты кто?

Монах посмотрел на мельтера снизу вверх. Потом улыбнулся. То есть попытался: шрам превратил улыбку в жуткую гримасу, но его глаза смеялись.

Он поднял руку и похлопал себя по груди. Потом показал на дорогу. Потом сложил ладони лодочкой и покачал ими — путешествую.

— Он идет по дороге ногами, — перевел Биппа. — Как мы!

— Это я и так вижу, — буркнул Инбар.

Монах встал. Во весь рост он оказался почти на голову выше Инбара — не великан, но крепкий малый. Снова поднял руки: мир, мир. Потом указал на них, на себя, на дорогу. Сложил два пальца вместе — вместе?

— Он хочет с нами идти, — сказал Томас.

— Нет, — отрезал Инбар.

Монах опустил руки. Не обиделся — принял. Кивнул и потянулся за котомкой.

— Подожди! — Биппа шагнул вперед. — Не уходи! Биппа хочет, чтобы ты шел с нами!

— Биппа, не лезь.

— Но он один! Одному плохо! Биппа знает — Биппа был один, и Биппа чуть не съел сам себя! — Мельтер повернулся к Инбару с выражением обиженного теленка. — Инбар сегодня злой. Зачем прогонять? Он же добрый!

— Откуда ты знаешь, что он добрый?

— Глаза добрые! Биппа видит!

Инбар посмотрел на Томаса. Томас пожал